Eсин (sinologist) wrote,
Eсин
sinologist

Лицо без гражданства



Катерина Петровна Даурцева



Вид из окна гостинницы, где мы останавливались, на задворки посёлка Хэйшаньтоу Хулунбуирского аймака Внутренней Монголии расположен примерно в 14 км от границы. Где-то за сопками должно быть село Старый Цурухайтуй, Читинской области.

В пос. Хэйшаньтоу у меня произошла, можно сказать, самая интересная встреча, о которой, впрочем, я и рассказать-то мало чего могу.

Поселившись в гостинице, я спросил хозяйку много ли у них в посёлке метисов, имея в виду элосы, потомков русских и китайцев. Хозяйка ответила, что , мол, есть, но немного и пообещала сообщить некоторым о моём приезде. Так я и познакомился с Васей, местным жителем, моим ровесником. У него , к моему удивлению, были не то что явно выраженные славянские черты лица, как у многих элосы, он вообще был мало похож на китайца. По виду и по манерам он был русским. Правда больше говорил по-китайски, лишь иногда переходя на русский язык. По-русски он говорил так, как говорит большинство элосы нестаршего поколения: вроде бы и с определёнными грамматическими и фонетическими ошибками, но явно не как иностранцы. Русская речь у элосы особая, когда они говорят, то понятно, что русский язык хоть и подзабыт, но был впитан с кровью матерей и заботой стариков. Вася, правда, оказался немногословным собеседником, его было трудно разговорить. О себе он лишь сказал, что его мать - чистая русская. Потом добавил, что и отец у него был метис, т.е., ханец, собственно китаец, он всего лишь на одну треть. Почти что чистый русский по крови...
Отец Васи умер ещё в начале 1990-х. Мать, мол, русская, но глуховатая. Вот по началу и всё. Особого интереса рассказ Васи у меня не вызвал.


Уже возвращаясь из Трёхречья, мы ещё на одну ночь остановились в гостиннице, хозяином которой и был сам Вася. Там я и встретил его мать.



Когда я вошёл, она посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Васю - кто, мол, это. Вася махнул в сторону сопок, в направление границы с РФ. Лицо его матери просветлело. " Русский. " - сказала она тихимголосом доброй старушки.
К сожалению у меня не получилось с ней поговорить, меня она просто не слышала. Иногда Вася изо всей силы кричал её в ухо, она то ли слышала, то ли догадывалась о чём он кричит. Иногда смотрела на меня и мои жесты. Часто говорила: "Знаю, что ты чего-то спросить хочешь, а чего - не пойму. "
В удостоверение личности иностранца, которые мне показал Вася, значилось: Даурцева Катя Петровна. Так и написано - Катя. Я, показывая на документ, спрашиваю : "Как Вас звать?". Старушка поняла и тихо ответила, мол, Катерина Петровна Даурцева.
Она родилась уже здесь, на китайской стороне. Её родители перешли границу перед самым закрытием, здесь и остались. Пережили Маньчжоу-Го и японскую оккупацию. образвание КНР и первые годы Республики и дружбы с СССР. В начале 1960-х, с двумя дочками, родители вернулись в СССР. Катерина, выйдя замуж за метиса, осталась в Хэйшаньтоу. Муж метис наотрез отказался уезжать из родных мест. В годы Культурной революции (привет Торбасову) его за "пособничество советскому ревизионизму" на глазах Катерины сильно избили хунвейбины. Говорят, от ударов у него лопалась кожа на спине, вся белая рубашка стала красной от крови. У Катерины произошёл эмоциональный срыв и в первый раз она оглохла от напряжения. Слух ухудшался постепенно. Лет двадцать назад она оглохла полностью. Муж-метис умер в 1990-м году. Вдвоём они вырастили девятерых детей. К слову сказать, Вася - девятый. Его в Хэйшаньтоу так и зовут - Лао Цзю, Девятый. Так принято у китайцев.
Екатерина Петровна, хотя и прожила в Китае всю жизнь, но так и не научилась правильно говорить по-китайски. Русский остался для неё родным языком. Она не умеет читать и писать, она ни дня не ходила в школу. Родстенные связи потеряны, но она знает, что её сёстры живут где-то под Москвой.
Когда мы сидели рядом и пытались говорить, рассматривая старый фотоальбом, она пару раз опускала а руку в карман своей длинной куртки, что-то оттуда вытаскивала в маленьком сморщенном кулачке и как бы украдкой клала в рот. "Сахар. - сказала она, поймав мой взгляд. - Не знаю почему, очень хочу сахару. Ночью проснусь и сосу его."
Сын с матерью показали мне пару чёрно-белых профессионально снятый фотографий. Катерина, лет 30-35, её муж, оба одеты в типичные для того времени строгие куртки, наверное, синего цвета и трое военных НОАК, сидящих за столом. Все рассматривают какие-то бумаги. Явно постановочные кадры. Кто знает, возможно для какого-то пропагандистского издания. Я спросил. Катерина Петровна поняла вопрос. " Они часто приходили. Чего приходили я не знаю. Не помню. Придут, посмотрят и уйдут. Это уже потом было. " - просто ответила она.

Увидев, что я с интересом рассматриваю её зелёную книжечку удостоверения личности иностранца, Катерина Петровна спросила: "А чего, прописку делать будете?"
Как мне сказал Вася, у его матери никогда не было китайского гражданства. Так и прожила всю жизнь. Хотя, правительство теперь о ней заботится, выплачивает неплохую, по российским меркам, пенсию, в рублях, тыс. пятнадцать будет, и на праздники всегда отправляет подарки: деньги, рис, мясо, но Катерина Петровна единственная иностранка, оставшаяся во всей округе. Гражданства КНР она так и не получила. Как мне говорили многие местные жители, раньше русских без гражданства "тут было побόле". Теперь осталась лишь она одна, Катерина Петровна Даурцева, иностранка.















Очень жаль, что беседы не получилось. Я лишь сделал несколько снимков, которые по возвращению отпечатав отправил в Хэйшаньтоу.
Tags: русские в Китае, этнография
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments