Eсин (sinologist) wrote,
Eсин
sinologist

Смотря на серое шаньдунское небо...

Я проснулся рано. Из приоткрытого окна несло угольной гарью - постоянный спутник жителей здешних краёв. Человек ко всему привыкает. Наверное, и местные жители давно привыкли к тому, что небо обычно серое, а воздух пахнет котельной. Именно котельной. Чтобы понять, какой здесь воздух, нужно представить себя стоящим у входа в городскую котельную во время отопительного сезона. В принципе, довольно страшное ощущение, стоит лишь представить, что планета Земля - наш общий дом, и что если китайцы не начнут заботиться об экологии своей страны, то придёт время, весь земной шар из голубого станет серым, пахнущим бензиновой и угольной гарью. Хотя дело не только в отношении китайцев к экологии, а в капитализм как таковом: уверен, что при социалистическом подходе к производству, проблем с экологией было бы куда меньше, как и красочных упаковок однородных товаров на прилавках магазинов. Пафосно, но так и есть.

****
Впрочем, я не об этом хотел рассказать сегодня.
Некоторое время назад, познакомились на море с алжирцем по имени Халим. Покупавшись, мы уже собирались домой, как увидели человека в водолазном костюме и подводным ружьём, выходящего из воды. Решили его хорошо рассмотреть. Так и познакомились. Халим подарил нам большую рыбину, которую мы с удовольствием съели дома.




В конце 1970-х Хамиль целый год учился хореографии в Москве и Баку и русскую балетную школу считает самой сильной в мире. Однажды, покупавшись, мы наблюдали за разговором Хамиля с Деборой, тоже хореографом западной школы, долгие годы преподававшей хореографию в Швейцарии. Австралийка Дебора, при всём как бы уважении к старой русской школе времён Анны Павловой, весьма скептически отзывалась о современном русском балете, отдавая предпочения западной школе. Бербер Халим, однажды танцевавший в Большом, был уверен в том, что лучший балет делается в Москве. Мне сразу вспомнился Ю.Визбор со своим "...и даже в области балета, мы впереди планеты всей."



Каждый день Халим проводит на море занимаясь рыбалкой, ииногда ныряя с подводным ружьём, а иногда часами сидит на берегу с удочкой. Мне показалось, что он так ещё и не пришёл в себя после развода в женой австралийкой: разные культуры, прожив почти четверть века всё-таки не смогли ужиться вместе.




В последний вечер, перед моим отлётом в Китай, мы сидим на берегу и разговариваем о жизни. Халим иногда проверяет две, рядом воткнутые в песок удочки.
Я спрашиваю его, понравилось ли ему тогда в Москве. Халим отвечает, что, мол, да, было не плохо, вот только КэЖэБэ, он произносит на французский манер, портило жизнь постоянной слежкой. Я отвечаю, что может и так, за иностранцами и следили, американцы, гады, всюду своих шпионов засылали и засылают. Халим соглашается.


Хамиль смотрит на море и говорит: "Я всё-таки верю в Бога. Кто как не он мог создать эти волны, коорые постоянно бьются о берег?"
Я молчу, Халим - хороший мужик и мне не хочется его разочаровывать. Я ухожу и мы договариваемся встретиться на море, как я вернусь, и вместе пойти на рыбалку.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments