Eсин (sinologist) wrote,
Eсин
sinologist

Перебежчик

Покупавшись, мы бродим по берегу: фотографируемся, ищем ракушек. Потом решаем пройтись дальше, посмотреть, что там за косой.

- Какой интересный у вашего мальчика акцент. Does he speak Russian? - говорит, догоняя нас, пожилой мужчина, до этого шедший за нами. У мальчика, конечно, нет никакого акцента, писклявый голос ещё ребёнка вряд ли можно считать отклонением от фонетических норм русского языка. Наверное, мужчина просто решил с нами заговорить, вот и начал с первой, пришедшей ему в голову, мысли. Хотя, может быть, наш семейный язык, смесь русского и китайского, густо замешанный на мальчишеском фальцете, он принял за чудный акцент, до этого ни разу им неслыханный.

Передо мной мужчина лет семидесяти. По его обрюзгшему, уже немолодому телу, видно, что в молодости он был спортсменом, возможно пловцом. Мы начинаем разговор с обычного для русских "откуда?". Он почти абориген, живёт в деревушке неподалёку. Говорит, что поселился здесь лет пятнадцать назад случайно - оказавшись на этом пляже и сразу же влюбившись в местные красоты. Он родом из "лучшего города Сибири". Я было подумал, что из Новосибирска, но оказалось, что из районного центра соседней с Новосибирском области. Он, как видно, человек с юмором. Мы долго смеёмся его шутке. По профессии - почти мой коллега. И тут я сразу понял, кто он: я читал о нём уже здесь, в Австралии. "Я вас знаю, - говорю я - вы..." - и называю его имя. "Да, это я," - спокойно говорит он. Мы продолжаем говорить о местном пляже и ценах на жильё в его деревне. Здесь и правда хорошо, совсем не хочется возвращаться в сиднейскую суету. Говоря о жизни рядом с природой, мы как-то незаметно перешли на литературу. Он видел Бродского, в нём нет ничего особенного. Я молча с ним соглашаюсь, слушаю. Он не понимает Набокова. Я говорю, что Набоков со своим громоздким языком мне тоже неинтересен. Начинаю рассказывать о Паустовском. Послушав, он говорит, что надо будет перечитать. Ему нравится Распутин. "Почти ваш земляк," - отмечает он. Раньше он хотел поступать в литературный институт им. Горького, чувствуется, что литературу знает, с ним можно говорить о ней долго. Разговор опять возвращается к местам, где мы родились. Я говорю и упоминаю его отношение к СССР, он отнекивается, говорит что-то непонятное. Мы прощаемся, хотя он бы и непрочь поговорить ещё. Да и мне тоже интересно, первый раз в жизни вижу настоящего перебежчика, но я понимаю, что говорить особо не о чем. На последок он обещает, если нужно, помочь с работой. Я молчу.




фото: Файзулин

По дороге домой я думаю о том, что и у меня с детства было огромное желание увидеть мир. Правда я родился на тридцать лет позже и, вступив во взрослую жизнь, меня "не преследовал КГБ" и уже не было необходимости переплывать жёстко охраняемый пролив в Чёрном море и сдаваться в руки турецких спецслужб. Судя по его рассказам, у него такая необходимость была. Не мне судить, но всё, что я читал о нём, кажется мне каким-то надуманным, человек просто хотел оправдаться за свой побег. Серая жизнь в послевоенной деревне и отъезд в город на учёбу. Учёба не там, где хотелось, а там, где получив диплом, можно лучше устроиться : сам так и говорил в своих воспоминаниях. Случайно попадает под руку КГБ. Армия. Унижения. Решение бежать. Рискованный заплыв в Чёрном море. Турецкая тюрьма. Австралия. После нескольких лет в Австралии - переезд в ФРГ и пошла, как бы сказали в советских сми того времени, жизнь отщепенца: Радио "Свобода", "Посев". Даже допуская то, что и советские сми перегибали палку, западные радиоголоса и выкормыш спецслужб "Посев" откровенно работали на развал СССР, лили грязь, как могли. Теперь это хорошго известный факт. И в этом западным спецслужбам помогали по воле и неволе такие как он. Гуляя по морю, я хотел спросить его о том, что состоял ли он в НТС. Спрашивать не стал, ибо всё равно правды не скажет. Проводя паралели, можно сказать, что и он приложил руку, вернее голос и, возможно, писательские способности к распаду СССР, участвуя на стороне врага в холодной войне, из которой моя страна вышла проигравшей, после которой на одной шестой суши наступил разлад, полилась кровь, порушилось счастье многих семей. Прошло более двадцати лет, а отголоски того проигрыша в войне слышны по сей день - полтора года на Донбасе льётся кровь. И это не утрирование, как многим может показаться. А ведь не было бы таких, как он, перебежчиков, врагу тяжелее бы было сломать страну, которая, пусть и не всегда идеально, но шла вперёд.

Теперь такие, как он, пишут книги-мемуары, рассказывают душещипательные истории, слушая которые, думающий человек всегда недоумевает: как же это мы смогли выжить в "нечеловеческих условиях совка" и не погибнуть в "застенках КГБ"? Рубить с плеча и осуждать других - неправильно. Но разве правильно ради осуществления своей мечты повидать дальние страны, переходить на сторону врага и служить ему? Пусть это и было в стране, которой уже нет на карте.



фото: Файзулин
Tags: русские в Австралии, 个人随笔
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments