Eсин (sinologist) wrote,
Eсин
sinologist

Перебежчик

Покупавшись, мы бродим по берегу: фотографируемся, ищем ракушек. Потом решаем пройтись дальше, посмотреть, что там за косой.

- Какой интересный у вашего мальчика акцент. Does he speak Russian? - говорит, догоняя нас, пожилой мужчина, до этого шедший за нами. У мальчика, конечно, нет никакого акцента, писклявый голос ещё ребёнка вряд ли можно считать отклонением от фонетических норм русского языка. Наверное, мужчина просто решил с нами заговорить, вот и начал с первой, пришедшей ему в голову, мысли. Хотя, может быть, наш семейный язык, смесь русского и китайского, густо замешанный на мальчишеском фальцете, он принял за чудный акцент, до этого ни разу им неслыханный.

Передо мной мужчина лет семидесяти. По его обрюзгшему, уже немолодому телу, видно, что в молодости он был спортсменом, возможно пловцом. Мы начинаем разговор с обычного для русских "откуда?". Он почти абориген, живёт в деревушке неподалёку. Говорит, что поселился здесь лет пятнадцать назад случайно - оказавшись на этом пляже и сразу же влюбившись в местные красоты. Он родом из "лучшего города Сибири". Я было подумал, что из Новосибирска, но оказалось, что из районного центра соседней с Новосибирском области. Он, как видно, человек с юмором. Мы долго смеёмся его шутке. По профессии - почти мой коллега. И тут я сразу понял, кто он: я читал о нём уже здесь, в Австралии. "Я вас знаю, - говорю я - вы..." - и называю его имя. "Да, это я," - спокойно говорит он. Мы продолжаем говорить о местном пляже и ценах на жильё в его деревне. Здесь и правда хорошо, совсем не хочется возвращаться в сиднейскую суету. Говоря о жизни рядом с природой, мы как-то незаметно перешли на литературу. Он видел Бродского, в нём нет ничего особенного. Я молча с ним соглашаюсь, слушаю. Он не понимает Набокова. Я говорю, что Набоков со своим громоздким языком мне тоже неинтересен. Начинаю рассказывать о Паустовском. Послушав, он говорит, что надо будет перечитать. Ему нравится Распутин. "Почти ваш земляк," - отмечает он. Раньше он хотел поступать в литературный институт им. Горького, чувствуется, что литературу знает, с ним можно говорить о ней долго. Разговор опять возвращается к местам, где мы родились. Я говорю и упоминаю его отношение к СССР, он отнекивается, говорит что-то непонятное. Мы прощаемся, хотя он бы и непрочь поговорить ещё. Да и мне тоже интересно, первый раз в жизни вижу настоящего перебежчика, но я понимаю, что говорить особо не о чем. На последок он обещает, если нужно, помочь с работой. Я молчу.




фото: Файзулин

По дороге домой я думаю о том, что и у меня с детства было огромное желание увидеть мир. Правда я родился на тридцать лет позже и, вступив во взрослую жизнь, меня "не преследовал КГБ" и уже не было необходимости переплывать жёстко охраняемый пролив в Чёрном море и сдаваться в руки турецких спецслужб. Судя по его рассказам, у него такая необходимость была. Не мне судить, но всё, что я читал о нём, кажется мне каким-то надуманным, человек просто хотел оправдаться за свой побег. Серая жизнь в послевоенной деревне и отъезд в город на учёбу. Учёба не там, где хотелось, а там, где получив диплом, можно лучше устроиться : сам так и говорил в своих воспоминаниях. Случайно попадает под руку КГБ. Армия. Унижения. Решение бежать. Рискованный заплыв в Чёрном море. Турецкая тюрьма. Австралия. После нескольких лет в Австралии - переезд в ФРГ и пошла, как бы сказали в советских сми того времени, жизнь отщепенца: Радио "Свобода", "Посев". Даже допуская то, что и советские сми перегибали палку, западные радиоголоса и выкормыш спецслужб "Посев" откровенно работали на развал СССР, лили грязь, как могли. Теперь это хорошго известный факт. И в этом западным спецслужбам помогали по воле и неволе такие как он. Гуляя по морю, я хотел спросить его о том, что состоял ли он в НТС. Спрашивать не стал, ибо всё равно правды не скажет. Проводя паралели, можно сказать, что и он приложил руку, вернее голос и, возможно, писательские способности к распаду СССР, участвуя на стороне врага в холодной войне, из которой моя страна вышла проигравшей, после которой на одной шестой суши наступил разлад, полилась кровь, порушилось счастье многих семей. Прошло более двадцати лет, а отголоски того проигрыша в войне слышны по сей день - полтора года на Донбасе льётся кровь. И это не утрирование, как многим может показаться. А ведь не было бы таких, как он, перебежчиков, врагу тяжелее бы было сломать страну, которая, пусть и не всегда идеально, но шла вперёд.

Теперь такие, как он, пишут книги-мемуары, рассказывают душещипательные истории, слушая которые, думающий человек всегда недоумевает: как же это мы смогли выжить в "нечеловеческих условиях совка" и не погибнуть в "застенках КГБ"? Рубить с плеча и осуждать других - неправильно. Но разве правильно ради осуществления своей мечты повидать дальние страны, переходить на сторону врага и служить ему? Пусть это и было в стране, которой уже нет на карте.



фото: Файзулин
Tags: русские в Австралии, 个人随笔
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments